sotnikovИнтервью Лауреата государственной премии, кавалера ордена Почета, академика Международной академии космонавтики, кандидата технических наук, научного консультанта президента РКК «Энергия» Сотникова Бориса Ивановича, во время подготовки корабля «Буран» - начальника проектного отдела.

Воспоминания Б.И. Со...
Воспоминания Б.И. Сотникова о проекте «Буран» (часть 1)
Воспоминания Б.И. Со...
Воспоминания Б.И. Сотникова о проекте «Буран» (часть 2)

Олег Волков*: Борис Иванович, 15 ноября этого года мы отметили очередную дату пуска «Бурана». Это был успешный проект, но, к сожалению, этот единственный пуск так и остался единственным. Прошло достаточно много времени. Какие наиболее яркие впечатления о времени подготовки, запуске и дальнейшей судьбе проекта у Вас сохранились в памяти?

Б.И.: Ну, во-первых, пуск был назначен не на 15 ноября, а на 29 октября. В этот день была прекрасная погода. Хорошие метеоусловия, замечательные, подготовка шла прекрасно, все предстартовые службы работали нормально, системы работали нормально, но за 41 секунду до контакта подъема прошла команда «отбой» всех систем, выключение борта - не отделилась мачта от носителя. И пуск был отменен для дальнейшего разбора и слива компонентов. Вот как прошел первый день пуска.

О.В.: 15 ноября условия были другие?

Б.И. После проверок, почему это произошло, устранение каких-то недостатков по носителю, был назначен пуск на 15 ноября. Погода была, прямо скажем, отвратительная: снег, дождь, ветер. Порывы ветра достигали 20 м/сек. Для Бурана предельный ветер – 16 м/сек. Но приняли решение готовиться к пуску и проводить пуск. Все вышли на рабочие места. За 11 часов до пуска (пуск был назначен на 6 часов утра) все должны были сидеть на рабочих местах в бункере. И примерно в 1 час ночи поступает радиограмма от метеослужбы, что ожидается ухудшение погоды, порывы ветра до 20 м/сек и надо принимать решение: пускать или не пускать, готовиться к этому или нет. Госкомиссия провела экстренное заседание. И приняли решение проводить пуск.

О.В.: Под чью ответственность было принято решение проводить пуск?

Б.И.: Ну, персонально не было такого решения.

О.В.: Технические руководители?

Б.И. Технические руководители – Семенов, Лозинский, Лапыгин. Эти три человека отвечали за сам пуск и за готовность Бурана.

Ну, и начали готовиться. Погода все хуже и хуже. Я хотя и сидел в бункере и погоды не чувствовал, но докладывали постоянно и видел… Погода была отвратная, скажем прямо. Ну, тем не менее. Подготовка прошла успешно. Все системы работали хорошо. Пуск прошел хорошо, без всяких замечаний. На одну секунду задержались, не в 6ч.00м.00сек., а в 6ч.00м.01сек. Далее все пошло по плану.

О.В.: Насколько я знаю, при посадке был замечен необычный маневр.

Б.И.: Не то чтобы необычный. Ты правильно сказал, примерно на десяти км по высоте Буран должен был сделать выверку курса, еще раз сориентироваться относительно посадочной полосы и внести коррективы в свое движение. Для нас это была как бы обычная ситуация, но «Буран» повел себя необычно для нас. Он развернулся поперек посадочной полосы, буквально поперек и полетел вдаль от нас. Там сделал маневр и вернулся на посадочную полосу. Как потом показал анализ, это был единственно правильный для ветра, для скорости маневр. Летчики испытатели сказали, что они так никогда не смогли бы сделать. Поволновались, скажем прямо. Но потом убедились, что он был прав.

О.В.: У вас не было ощущения, что это какой-то сбой в математике?

Б.И.: Нет, сначала было непонятно, но потом проверили – все нормально. Точно сел на посадочную полосу, пробежал 1620 метров и остановился в 3х метрах от расчетной метки. В 3х метрах! И замер.

О.В.: Борис Иванович, мы все понимаем, что аналогом «Бурана» был предшественник Шаттл.

Б.И.; Да, это правильно.

О.В.: Но был ли он копией Шаттла или были какие-то особенности, которые отличали советский корабль от корабля Шаттл.

Б.И.: «Буран» не был полной копией. Это и написано везде. Если примитивно, Шаттл это корабль и подвесной бак большой. А «Буран - Энергия» это носитель, который может выводить различные полезные грузы. Шаттл ведь ничего не может выводить на орбиту, только если внутри что-то. Буран тоже мог выводить на орбиту до 30 тонн, как и Шаттл, но сам носитель «Энергия» мог выводить различные полезные грузы. В этом принципиальное отличие «Бурана». Точнее, системы «Энергия», Буран бы этого не сделал.

О.В.: А автоматическая посадка «Бурана»?

Б.И.: Автоматическая посадка была только у нас. Полностью автоматическая посадка такого корабля была впервые реализована у нас.

О.В.: А почему стали делать автоматическую посадку, не такую, как у Шаттла?

Б.И.: Во-первых, приняли такое решение, потому что наш корабль по ТТТ (тактико-технические требования) должен был садиться без пилота. Мы должны были подтвердить это. Автоматические посадки были и до этого: самолеты, летающие модели. Но все автоматические посадки были до определенной высоты. Самая маленькая высота 1.5 – 2 метра предел. Дальше пилот должен был брать управление на себя и по посадочной полосе делать пробег. Буран делал посадку, пробег по полосе до останова, система управления должна была вести его до останова. Он не должен был уходить куда-то вбок. В этом и есть заслуга наших разработчиков: от касания до останова - автомат. Шаттл не мог этого сделать. В Шаттле пилоты брали управление на себя на высоте 1.5 – 3 метра и доводили Шаттл до останова.

О.В.: Говоря о творческом подходе к разработкам, вспоминается выданное задание Королеву повторить ракету фон Брауна. В итоге королевская ракета Р-2 была сделана с оригинальными разработками, которых не было у ее предшественницы. Творческий человек не занимается простым копированием. Анализируя все в комплексе (развитие промышленности, научные разработки, направление исследований), он создает свое - нечто уникальное. Поэтому «Буран», не смотря на внешнее сходство, разительно отличается от Шаттла.

Б.И.: Согласен. Какой у нас был принцип для всех пилотируемых аппаратов? При болезни, при недееспособности пилота корабль должен был садиться автоматически. Что и было продемонстрировано. Пилоты не участвовали вообще. Возможность вмешаться в управление Бураном у пилотов была предусмотрена, но это было очень сложно.

О.В.: Борис Иванович, в начале нашего разговора Вы сказали, что нужно Буран рассматривать не в отрыве от носителя, а в системе. В чем уникальность носителя «Энергия», о котором говорят меньше, чем о «Буране»?

Б.И.: Система «Энергия-Буран» это сложная система. Это носитель «Энергия» и корабль «Буран». Ну, что тут говорить. В этом все и заключено. У нас не просто корабль «Буран», а система «Энергия – Буран». Носитель «Энергия» может выводить на орбиту различные полезные грузы. «Буран» внутри себя, как и Шаттл, мог вывести груз до 30 тонн. Кстати у носителя «Энергия», пуск которого прошел 15 мая, был полезный груз, так называемый, «Полюс». Этот груз был около 100 тонн.

О.В.; Грузоподъемность «Энергии» была самая большая в мире?

Б.И.: Нет. Вся система Шаттла (не сам Шаттл) могла вывести груз 124 тонны.

О.В.: Мы не стали повторять эту грузоподъемность?

Б.И.: Нет. А зачем? Мы достигли грузоподъемность Шаттла в 30 тонн. Как опыт потом показал, это большая грузоподъемность. Можно было бы закладывать корабль с меньшей грузоподъемностью. Он бы чаще использовался. Корабль в 30 тонн нужно долго готовить и много тратить на его подготовку. Ведь подготовка каждого Шаттла стоила более 100 миллионов.

О.В.: Сопоставимы затраты на подготовку нашего корабля и Шаттла?

Б.И.: Я могу сказать только о подготовке первого корабля. Сопоставимы. У нас разные деньги просто.

О.В.: Борис Иванович, при создании любой новой техники, особенно такого корабля, когда требуется кооперация многих предприятий, нужны новые технические решения. При создании Бурана были такие технические решения?

Б.И.: Конечно. В конце работ по Бурану нами были подготовлены предложения по внедрению в народное хозяйство новых разработок станков, сплавов, материалов, математики. Все области были затронуты. Были разработаны конкретные предложения по внедрению. Посадка не зависимая от погоды, всепогодный аэродром, далее - материалы. Как ни странно, теплозащитные покрытия, которые были на Буране, помимо того, что они были новые в ракетной технике этот материал покрытия, а это был углеродный материал, оказался идеальным для протезов. Как ни странно, ткань человеческого организма была совместима с этим материалом. Мы впервые в космической технике ввели систему диагностики, которая проверяла состояние бортовых систем перед пуском, в начале полета. Она сама могла принимать решения о прекращении или изменении полета без человека. Для ситуаций, которые требуют быстрых решений и правильных, она была единственным вариантом. Мы встречались с разработчиками атомных электростанций, у которых на пульт управления выведено множество датчиков. Мы разработали систему, при которой не надо смотреть никуда. Система сама определяет, какие параметры вышли из нормы, сигнализирует оператору о нештатной ситуации и сама принимает решения.

О.В.: А почему эта система после Чернобыля не была внедрена?

Б.И.: Да ничего не было внедрено больше. Это все стоит денег. Чтобы внедрить какие-то системы, промышленности нужны деньги. Говорят денег нет. что внедрять, если денег нет. А сейчас? Мы все помним трагедию с хоккеистами. До сих пор не могу понять, то ли были тормоза, то ли их не было, то ли подключили, то ли отключили…Такая наша система выключила бы все и самолет остановился бы и стоял. Не взлетел.

О.В.: Борис Иванович, я считаю, что то, о чем Вы нам рассказали, это наглядный пример использования разработок космической отрасли в народном хозяйстве. Потому что мы все хотим, чтобы наша страна развивалась и космонавтика была бы составной частью этого развития.

Б.И.: Для этого надо, прежде всего, решение руководства. Вот и все. Нужно подчеркнуть, что американцы использовали весь задел на Сатурне, на Аполлоне и на Шаттле. И получили: каждый доллар, потраченный на эти системы, принес 5 долларов.

О.В.: Давайте пожелаем нашей стране, чтобы каждый рубль, вложенный в Буран, окупился.

Б.И.: Нет. Сейчас уже сложно.

О.В.: Борис Иванович, а какие Вы могли бы вспомнить случаи, трагические или веселые, времен создания Бурана. Вы же очень долго находились в командировке.

Б.И.: Самый необычный случай был такой. Буран ведь не был Бураном. Он назывался Байкал. И на его борту было написано Байкал. Его американцы сфотографировали, естественно. Но потом руководство, другое тогда еще, сказало : «Байкал – это чего такое? Напиток что ли? Давайте другое наименование». Тогда комиссия и решила отменить старое название и назвать корабль Бураном. Но «Байкал» было написано на теплозащитном покрытии, с которого нельзя было что-то смывать. И встал вопрос, как содрать эту надпись. Наши энтузиасты, как обычно молодежь, попробовали ластиком обычным. И стерли, слой с надписью как бы свернулся. И написали то, что написано. Прежнее название Байкал было присвоено не просто так. Был проведен конкурс на лучшее название. Байкал – это Россия, это Родина. И вот так все кончилось.

О.В.: Борис Иванович, а было еще что-нибудь для Вас памятное? Космонавтикой действительно интересно заниматься?

Б.И.: Если говорить о Буране – проект колоссальный. Он затронул все. Он нашу пилотируемую космонавтику перевернул на новое направление. Было создано аэрокосмическое направление. Здесь было заложено будущее. Но потом вся кооперация была развалена.

О.В.: Самолет, на котором был доставлен «Буран», «Мрия»? Сейчас его не выпускают?

Б.И.: «Мрия». В единственном экземпляре есть. Это собственность Украины, конечно. Ему, как бы, нет места. Пока что. «Молния» (название предприятия – ред.) предлагала сделать авиационно-космическую систему, выводить на этом самолете полезный груз. Но это так все предложения.

О.В.: В Морском старте от «Бурана» использовалась ракета «Зенит»?

Б.И.: Нет. Я бы не сказал этого. Там «Бураном» «и не пахнет». «Морской старт» это свой проект с использованием и ракеты «Зенит», которая была блоком носителя «Энергия».

О.В.: Автоматическая диагностика «Бурана» использовалась на «Морском старте»?

Б.И.: На носителе «Энергия» использовалась. Эта система диагностики могла носитель «Энергия» в зависимости от аварии вывести на витковую траекторию, на экстренную посадку, она обеспечивала «Бурану» надежную посадку. На «Морском старте» ничего не было использовано. Все было отменено. На «Морском старте» все обычно. На нем не нужны маневры. Ну, отказ и отказ. (Это не пилотируемый проект – ред.)

О.В.: Как Вы считаете: у тех бурановских разработок есть будущее? Или они устарели?

Б.И.: Будущее есть безусловно. Их только надо как бы реанимировать. Тот же Микрин (Евгений Анатольевич, наш Первый заместитель Генерального конструктора) активно участвовал в проекте по «Бурану» и сейчас в какой-то степени пытается внедрять. Надеемся на лучшее.

*Олег Волков – член редколлегии проекта «Великое начало»

 

 

 

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1

 

Международная космическая станция Автоматические космические системы Роскосмос РКК Энергия "Морской старт" и "Наземный старт" "Морской старт" и "Наземный старт"